21 августа вечером «Русанов» подошел к северной оконечности Азии — мысу Челюскина — и бросил якорь примерно в километре от берега невдалеке от знака—каменной пирамиды, поставленной Р. Амундсеном во время его зимовки в 1918/19 году. Часть зимовщиков и Р. Самойлович поехали выбирать место для станции, а шлюпка с гидрографом Ануфриевым отправилась на промер, чтобы выяснить, как близко можно подвести судно к берегу. На следующий день началась выгрузка. Работы было много.

За время стоянки следовало выгрузить и построить 4 здания: жилой дом на 10 человек с радиостанцией при нем, баню, склад и собачник. Кроме того надо было оставить двухгодичный запас продовольствия на десять человек и соответствующее количество горючего, угля и дров. Несмотря на то, что судно стояло на открытом рейде, работа шла успешно, чему в значительной степени способствовали береговые ветры южных румбов.

Только в первый день работы довольно свежий юго-западный ветер развел порядочную волну и помешал выгрузке. 29 августа утром прилетел тяжелый двухмоторный самолет типа Дорнье-Валь «Комсеверпуть 2», принадлежавший Комитету Северного морского пути и производивший ледовую разведку для морских судов, шедших Карским морем в устья рек Оби и Енисея. Самолет утром вылетел с Диксона, где находилась его база, затем остановился в заливе Миддендорфа для проверки организованной там бензиновой базы, а потом полетел сюда. Начальник воздушного корабля А. Д. Алексеев хотел пролететь отсюда на Северную Землю, но затруднялся отсутствием карт. Мы предложили воспользоваться копией нашей съемки, что и было принято с удовольствием. Одновременно было решено, что самолет посетит остров Домашний, откуда до сих пор не было никаких известий, что внушало нам некоторую тревогу. Так как группа островов С. Каменева отстояла от самой земли на порядочном расстоянии и найти их в тумане с воздуха новому человеку было не так то просто, я предложил свои услуги в качестве лоцмана. Для меня это имело, кроме того, большой интерес, позволяя еще раз осмотреть все исследованное и заснятое с воздуха, проверить сейчас, в летнее время, когда море вскрыто, контуры берегов и внести в карту возможные исправления. Самолет стартовал в 21 час 26 минут. Погода была благоприятная, почти полный штиль, при ясном, почти безоблачном небе. Пересекши пролив Вилькицкого примерно на высоте 300 м, срезаем далее мыс Неупокоева вблизи горы Герасимова и попадаем на западную сторону острова Большевик. Здесь летим вдоль берега до фиорда Тельмана. С воздуха отчетливо видно, что на острове Большевике имеется два купола, из них один весьма небольшой на восточной стороне, другой несколько крупнее, примерно 30 км в поперечнике, на западе. Последний имеет неправильно вытянутую форму и дает отпрыск — язык в сторону возвышенности горы Герасимова. От фиорда Тельмана повернули на запад, перелетели через пролив и пошли далее над юго-западным берегом острова Октябрьской революции. До сих пор наша съемка вполне отвечала действительности, и только у мыса Я. Свердлова обнаружилось, что около него лежит остров, отделенный от суши проливом не более 1 км шириною. Ранее этот участок был принят за сушу целиком, так как берега здесь низменные, а лед был гладкий и невзломанный. Погода испортилась, стало пасмурно и слегка туманно. Пролетев до острова Пионер, где осмотрели залив Калинина, повернули обратно к полуострову Парижской Коммуны, откуда свернули к островам Каменева, скрытым в тумане. Вскоре очутились над островом Домашним, сделали круг над домом и сели >в проливе между островами около магнитного домика. Юго-западный ветер развел в море порядочную зыбь, но здесь, под защитой берега, довольно спокойно, так что можно оставить самолет на якоре.