Через десять дней пожаловал и Мазепа. Ночью 22-го мы были разбужены страшным собачьим гомоном. Все решили, что это медведь и, схватив винтовки, радостно высыпали на улицу. Оказывается, это явился наш скиталец и анахорет, пробывший в безвестной отлучке целых 23 дня.

Несмотря на столь длительный пост, собака выглядела не очень истощенной. По-видимому, он все же чем-то питался. На привалах это не было, это установлено, значит он где-либо нашел объедки от медвежьего завтрака или, как думает Журавлев, подбирал экскременты собак, которых везде около острова Среднего разбросано достаточно.

Последняя версия наиболее вероятна. Достойна удивления такая поразительная жизнестойкость ездовых собак. Пробыть 23 дня на сильнейших морозах и пургах почти без пищи, уцелеть и вернуться домой!

На психике Мазепы такое потрясение все же сказалось очень сильно'. Ранее это был отчаянный лодырь и симулянт, которого нельзя было заставить работать даже кнутом. Пока его лупишь — лямка еще натянута, как перестаешь — так Мазепа снова лишь ногами шевелит, а уж на лямку не наляжет — ни-ни.

При этом лукавая животина соразмеряет свои силы так, чтобы лямка не провисала, а создавалась видимость работы. Теперь, после возвращения, Мазепа превратился в отличную собаку. Усердную, послушную, образец всех ездовых псов.

Журавлев прямо не нахвалится. Пурги и пасмурная пагода позволили увидеть солнце лишь 24-го. В этот день оно взошло уже в половине десятого, а в полдень стояло над горизонтом выше на целый свой диаметр.

Теперь светлое время начнет прибывать быстро, а через месяц ночи и вовсе не станет. Ушаков с Журавлевым уехали в свой очередной, третий по счету рейс к Серпу и Молоту. Везут 140 банок пеммикана и 1 бидон керосина.

Вернулись обратно 26-го. Из собак бросили еще около Северной Земли выбившуюся из сил «Гиэну». Остальные дошли благополучно.

Наша радиосвязь, бывшая в темное время более или менее регулярной, с наступлением светлой поры стала капризничать. Иногда не слышно никого, а иногда, наоборот, слышимость прямо изумительная. Например, 22-го февраля моя телеграмма была передана прямо в Ленинград, где ее сообщили по телефону домой, и через два часа Ходов уже передал мне ответ.

Средняя месячная за февраль вышла ненормально высокой всего — 24°, 1, между тем как за январь она достигла— 33°, 1. В марте поэтому следует ждать больших холодов. Утром 2 марта, несмотря на начавшуюся пургу с юго-востока, наши вновь поехали забрасывать груз. Взяли 110 банок собачьего пеммикана, ящик в 72 банки мясных консервов и 1 бидон керосина на 16 литров.

Ушаков поехал полубольным с головной болью, как я его ни уговаривал переждать. Вернулись путники, как обычно, через 2 дня, сильно уставшие и продрогшие. Вчера у Серпа и Молота пурги не было, но сегодня при возвращении дуло изрядно.

Гиэну нашли. Вернее, он сам подбежал, зачуяв проезжавшие упряжки. Журавлев его подпряг и он потянул лямку как ни в чем не бывало.

Стоит ясная, безветренная погода. В такую погоду все проводят время на улице. Один откапывает снег, другой чинит сани, третий еще что-либо делает.

Уходим в дом только при наступлении темноты. Я постепенно принялся за перешивку одежды в маршрут. Сейчас шью специальные рукавицы для работы.

Для меня это особенно важно, гак как придется на морозе много писать и делать разные зарисовки. Сегодня, 7-го, Ушаков с Журавлевым снова поехали на заброску груза. Взяли 125 банок пеммикана, 1 ящик мясных консервов и 1 бидон керосина.

На этот раз они предполагают проехать километров двести к северу от Серпа и Молота для устройства продовольственного депо по пути первого маршрута. Предполагают проездить недели две. С упряжками убежали как-то удравшие из загородки Гришка, у которого разбиты ноги от прошлой поездки, и Милькин щенок Сова.