Для обеспечения промысла во время зимовки Журавлев принялся делать и уже почти закончил изготовление легкой «стрельной» лодки, предназначенной для переправы через полыньи и перетаскивания по льду во время охоты на морского зверя. Кроме 3 саней, прибывших вместе с собаками, Журавлев изготовил еще другие, иного типа, на которых он привык ездить на Новой Земле. Они отличаются высокими копыльями и широким развалом книзу, к полозьям, что придает им большую устойчивость при быстрой езде. Зато грузоподъемность и поместительность их меньше.

В предохранение от износа деревянных полозьев заказаны специальные стальные подполозки, изготовленные из старых продольных пил на одном из лесопильных заводов. Показал еще Журавлев сделанные по его указанию наконечники гарпунов и другие приспособления для промысла. В общем по всему виден в нем хозяйственный заботливый человек, предусмотрительно готовящийся к предстоящей трудной работе.

Охотничье-промысловый опыт у Журавлева огромный, и мне, человеку мало знакомому с этой отраслью, приходится внимательно слушать и учиться. Поручив Журавлеву и в дальнейшем заготовку промыслового и санного снаряжения, мы трое принялись за сортировку прибывшего в Архангельск имущества. Все оно вместе с грузом для полярной станции Земли Франца-Иосифа и судовой экспедиции на «Седове» было сложено вместе в одном из огромных складов Совторгфлота в порту на правом берегу реки, где расположен самый город.

Чтобы произвести операцию сортировки, пришлось перебрать и переложить своими руками немало ящиков и тюков. Зато после этого наши грузы были сгруппированы вместе в отдельных штабелях, расклассифицированные по роду груза. Вместе с тем это дало возможность, пользуясь составленной при отправке описью с номерами мест, проверить, все ли пришло и имеется в наличности.

Ведь один утерянный ящик с оборудованием или инструментами мог поставить на зимовке в весьма тяжелое положение. Немало беспокойства причинила нам задержка импортных грузов, пришедших в Архангельск с запозданием против назначенного срока. Груз этот состоял из пеммикана для собак, пеммикана для людей, сухого молока в порошке, складной байдарки и подвесного мотора.

Все это были чрезвычайно нужные вещи. Без пеммикана, представляющего концентрированный корм из смеси сушеного мяса, муки и жиров, нечего было думать пускаться в длительные маршрутные путешествия. В день его достаточно 400—500 г на собаку, то есть на упряжку в 10 животных не более 5 кг.

Имея запас в 150 кг, а такой груз корма в числе прочего снаряжения увезти на нарте можно, маршрут обеспечивается кормом на месяц. За этот срок при напористой работе можно пройти и исследовать до 1 000 км. При кормежке же мясом его нужно не менее 1,5—2 кг на собаку.

Таким образом в этом случае путешественник сможет захватить корма лишь на 7—10 дней пути. Еще без байдарки, мотора и концентрированного продовольствия мы могли бы обойтись, но без пеммикана собакам никак. Если бы этот груз запоздал, нам пришлось бы самим всю первую зимовку резать и сушить тонны мяса, толочь его, мешать с мукою и жиром, забросив всю остальную работу.

Кроме того, это мясо нужно было бы еще добыть сверх текущей потребности. Наконец за неделю до назначенного отплытия желанный пеммикан пришел, и мы вздохнули с облегчением. Теперь в запасе было пять тонн концентрированного собачьего корма, что обеспечивало работу четырех упряжек в течение 250 дней.

С таким фондом можно было отправляться. Кроме того, пришло 60 кг пеммикана для людей, 50 кг лактогена (сухого молока) и 20 кг мясного шоколада. Немало хлопот было и с меховой одеждой.

Когда в первый приезд в Архангельск Г. Ушаков заключил соглашение с Госторгом, ему было обещано изготовить все, согласно представленному списку. На деле же выяснилось иное.