Груза на нарту, не считая веса сидящего человека, который первое время пойдет большею частью пешком, можно положить до 300 килограммов. Это максимум, что в состоянии продолжительное время тащить наши собаки. Из них полагая 50% — значит 150 кг — на снаряжение, инструменты и продовольствие людям, на пеммикан собакам остается 150 килограммов. Считая дневную дачу по 0,5 кг на собаку, этого запаса хватит на упряжку в 10 псов на 30 дней.

Полагая из осторожности среднюю суточную скорость передвижения не более 20 км, с таким запасом можно продвинуться на 600 километров. Таким образом, для выполнения первого маршрута на пути его, в 200—300 км от начала, нужно иметь вспомогательное депо с запасом корма собакам примерно на 20 дней. Если в маршрут пойдут две упряжки, это составит 200 кг, если три, то 300.

Для второго маршрута, длиною тоже примерно около- 1000 км, также, следовательно, понадобится вспомогательное депо с запасом пеммикана в 200—300 килограммов. Его лучше всего было бы устроить где-либо на восточном берегу. Но прежде чем создавать эти оба, северное и восточное депо на главной базе у горы Серп и Молот, необходимо* сосредоточить не только все потребное для их устройства, но и дополнительный запас на обратное возвращение и в качестве резерва.

В общем сюда следовало завести около 1000 кг собачьего пеммикана и месячный запас продовольствия и топлива для людей. Все это необходимо сделать до начала апреля, когда уже следовало выступать в первый маршрут. Работа предстояла серьезная, и к ней следовало подготовиться со всею тщательностью, ибо в этом был главный залог успеха.

Опыт осеннего маршрута показал, что дуговая упряжка в условиях нашей работы и с нашими собаками не может считаться рациональной. Сейчас уже все с этим согласились, и даже Георгий Алексеевич, горячий сторонник цуговой езды, перешел на веерную упряжь. Далее, меховая одежда и обувь, полученные в Архангельске, не вполне отвечали своему назначению и их следовало реформировать.

В наших условиях, при езде на собаках, когда то-и-дело приходится соскакивать с саней, чтобы поправить упряжь или помочь в трудных местах тянуть, необходима легкая, не стесняющая движений, удобная, но вместе с тем теплая одежда. Особенно важно это было для меня, так как при работе мне много придется ходить на осмотр обнажений горных пород, лазать по крутым склонам и даже отвесным скалистым обрывам. Наши длинные до пят меховые балахоны, малицы и совики ни в какой мере такому назначению не соответствуют.

Этот тип одежды выработался в оленеводческих полярных областях, где можно проехать, сидя на санке, многие десятки километров, даже ни разу не сойдя с нее. Таймырские самоди, так те просто садятся по-монгольски, окрестя ноги, в меховой мешок «кукуль», положенный на санку, и так едут, как будды, от чума до чума многие часы. Прекрасные образцы одежды привез с собою с острова Врангеля Ушаков.

Там, как и на Чукотке, носят лишь меховые штаны и рубашки с капюшоном мехом внутрь и наружу. Вместо тяжелых совиков сверху накидывается легкая до колен кухлянка. Такая одежда как нельзя лучше отвечает требованиям удобоподвижности, необходимой при езде на собаках, почти исключительно применяемых на полярном Востоке.

Эту одежду нам, конечно, и следовало взять за образец. Впрочем Журавлев с этим не согласился и ни за что не хочет расстаться с милыми его сердцу малицей и совиком, в которых он вырос, работал и потому сроднился за свою многолетнюю жизнь на Новой Земле. Затем мне нужно было приспособить научные приборы и инструменты, которые пойдут в маршрут, к специфическим условиям работы «на морозе.

В общем дела было много и за него уже следовало понемногу приниматься.