Кресты на Новой Земле, да и в других местах полярного побережья Сибири, отнюдь не обозначают могил. Нередко это просто опознавательные гидрографические знаки, поставленные в старину первыми проходившими здесь мореплавателями и промышленниками. «Русанова» еще нет, стоим в ожидании его прихода. Бухта со всех сторон окружена возвышенностями до 30—50 м высоты, а глубже внутри земли видны увалы и горы до 300—400 метров.

Снегу на склонах почти нет, весь успел стаять. В южную часть бухты спускается ледник, здесь, впрочем, не доходящий до берега моря. Другой южный его язык виден через перешеек уже за пределами бухты.

Здесь он образует мощную — до 30 м высоты — ледяную стену, обрывающуюся непосредственно в море. Время от времени стена обваливается, порождая айсберги. «Телится», как говорят моряки.

Такой «отел» во время стоянки пришлось наблюдать несколько раз, доставляя скучающим кинооператорам благодарный материал для съемки. По берегам бухты разбросан многочисленный плавник, среди которого бродившему тут писателю И. Микитову посчастливилось найти буй с запиской экспедиции Болдуина 1902 года с Земли Франца-Иосифа. Согласно сообщению еще и сейчас здравствующего в Америке Э. Болдуина (Evelin В. Baldwin), откликнувшегося на эту находку, буй был отправлен на аэростате, поэтому установить место начала его водного путешествия (что было бы очень интересно) нельзя.

Сегодня в 11 часов пришел долгожданный «Русанов», задержавшийся в пути из-за тумана. Немедленно оба судна стали вплотную борт о борт, это оказалось возможно благодаря отсутствию волнения и защищенности гавани. Перегрузка началась в 3 смены непрерывно, так как в кратчайший срок необходимо перегрузить около 500 тонн угля.

Мы наполняем до отказа угольные ямы и еще берем в значительно освободившийся кормовой трюм тонн 200—300, чтобы иметь максимальный запас. Условия похода к Северной Земле неизвестны, и всегда нужно быть готовым к вынужденной зимовке. «Русанов» привез нам целые кипы последних газет, на которые все накинулись с жадностью.

Получил газеты из дому, и я. К сожалению, все относящееся к нашему походу оказалось тщательно вырезанным, очевидно, чтобы послать эти вырезки, отдельно. Этой-то посылки как раз и не было получено. Кроме того получили кое-какие недосланные грузы из Архангельска и Ленинграда, в частности импортную складную байдарку.

Вчера, собираясь направиться на нашей шлюпке с подвесным мотором для осмотра берегов, обнаружили, что В. Ходов, сагитированный мотористом станции бухты Тихой Плосконосовым, в порыве великодушия и дружеских к нему чувств отдал единственную пару свечей к мотору, рассчитывая на запасные к зарядному агрегату нашей радиостанции. На проверке же оказалось, что эти свечи размером 18 мм, для подвесного же мотора нужны в 22 мм. К счастью, на пришедшем «Русанове» оказался хоть плохенький, но все-таки кое-как действующий токарный станок.

На нем выточили и подогнали под свечи 2 пары переходных муфт, так что мотором стало опять возможно пользоваться. 11 августа, через 4 дня, погрузка была закопчена. На «Русанова» пересели возвращающиеся зимовщики с земли Франца-Иосифа — часть строительных рабочих и один из работников судовой экспедиции. Таким образом на «Седове» осталось только самое необходимое количество народа, но даже и сейчас оно достигает внушительной цифры в 64 человека. Распростившись протяжными гудками, суда разошлись, одно на юг, другое на север навстречу неизвестности. Обогнув Новую Землю, продолжаем идти на север с остановками через каждые 30 миль для промеров глубин, послойных проб воды, сбора планктона, траления и других гидрологических и биологических работ. В общем каждая станция отнимает 5—б часов. Войдя во льды, такие же разреженные, как и ранее, на другой день примерно на широте 79° повернули на восток-северо-восток.