Март начался пургами. Дуют они преимущественно с севера и северо-востока при жестоких морозах до —30° и ниже. Условия для заброски баз нынешний год исключительно тяжелы, тем более что собак недостаточно. Решили сделать поэтому еще только одну поездку, чтобы завезти, сколько удастся, собачьего пеммикана к мысу Неупокоева.

В остальном будем надеяться на охоту, которая в южной части земли должна быть лучше, чем прошлый год в северной. Путники собираются выехать на днях, однако почти непрерывные пурги не позволяют этого сделать. Пользуясь редкими затишьями, Журавлев осматривает капканы.

Вчера привез одного песца, а сегодня целых трех. Из них один невероятно жирен. Очевидно откормился на нашем даровом корме на Голомянном острове.

10 марта полоса пург, как будто, кончилась. По-видимому. можно рассчитывать на наступление некоторой передышки. По этому случаю наши отправились в последнюю поездку к мысу Неупокоева. Берут 110 банок пеммикана для базы и текущего запаса на дорогу себе и собакам на 20 дней. В запряжках по 12 собак, в том числе и все семимесячные щенки осеннего помета Сучки. Дома остались лишь инвалиды вроде Мазепы, Анаты, Корнаухого и уцелевшие Милькины щенки, совершенно негодные к упряжке. Решили их, по настоянию Ушакова, оставить до весеннего маршрута, если и тогда не станут работать, — ликвидируем как «паразитов», по выражению Журавлева. Наши уехали, и мы с Ходовым остались одни. Я черчу карты Северной Земли, одну в стереографической, другую в меркаторской проекциях в масштабе 7,5 км в 1 сантиметре. Работа очень кропотливая и мелкая, так как приходится контуры и ситуацию переносить по квадратам с первичных съемочных планшетов, сделанных в масштабе 1 км в 1 сантиметре. Кроме того, предварительно все маршрутные ходы нужно увязать между вычисленными и теперь нанесенными на карту астрономическими пунктами. Черчу в доме, где просторнее и где сейчас никто не мешает. Василий Васильевич человек очень спокойный, молчаливый, почти флегматичный, несмотря на свои молодые годы. Поэтому работать можно спокойно. Сейчас, с-наступлением светлого времени, мы с ним начали вести шаропилотные наблюдения, пользуясь каждым благоприятным ясным днем. Постепенно ставим все более и более высокие рекорды. Сначала шар удавалось наблюдать лишь до высоты 7—8 км, теперь эта цифра поднялась до 10—15. Но нас это не удовлетворяет, хочется добиться еще больших показателей. Вечером 13-го тревожно загалдели собаки. Выскочив с Ходовым на улицу, увидели удирающих от дома двух небольших медведей, по-видимому самку с лончаком. Наши инвалиды их преследовать, конечно, не в состоянии, а нам самим бежать бессмысленно, все равно не догонишь. Стрелять в сумерках, когда почти не видно мушки, в цель на 250—300 м тоже нецелесообразно. Лучше не пугать зверей, может быть осмелеют и подойдут еще раз. Хотя, впрочем, мало вероятно, так как медведи мелки, молоды и потому робки. Смело идут, да и то не всегда, лишь крупные самцы. Те ничего не боятся, чувствуя себя властелинами. Из Ленинграда от Арктического института получена информационная телеграмма, что нам на смену едут 4 человека. Кто они и каких специальностей, не указано. А нас это весьма интересует, так как работы по детализации съемки и изучению Северной Земли остается еще много. Дополнительных построек здесь возводиться не будет, как и новой станции в проливе Шокальского, о чем мы с Ушаковым поднимали вопрос. Будут строиться лишь станции на мысе Челюскина, на острове Рудольфа в северной части Земли Франца-Иосифа и на ледниковом куполе Новой Земли в районе Русской Гавани.