Небо, как остановились, снова заволокло тучами, так что предположенные астрономические наблюдения не удалось провести. Очень жаль, было бы весьма интересно точно определить наше местонахождение. Видно, придется это дело отложить до весны, когда ясных дней, несомненно, будет больше. На другой день занялись изучением местности.

Журавлев, конечно, поехал посмотреть, как обстоят здесь дела с охотой, ибо еще вчера усмотрел километрах в пяти от палатки к северу обширную полынью. Я и Ушаков пошли пешком исследовать берег. Погода пасмурная, довольно сильный восточный ветер, пурга поземка, и потому видимость, к сожалению, плохая.

Поднявшись по довольно пологому склону берега примерно метров на двадцать над уровнем моря, попадаем на террасу, здесь довольно ровную и хорошо развитую. Отсюда до подножия крутых склонов горы Серпа, и Молота километра три, идет небольшой весьма постепенный подъем. Поверхность террасы сложена кирпично-красными суглинками, видимо ледниковыми; кое-где 'разбросаны эрратические валуны из кранных и серых песчаников до метра в поперечнике.

На одном из таких валунов видели извержения полярной совы из шерсти, когтей и зубов леммингов и экскременты песца. Растительность здесь на южных склонах летом, видимо, довольно богатая. Мы нашли много засохших цветов и плодов желтых маков, камнеломок и микроскопическую полярную иву.

Пурга еще усилилась, в море стоит сплошная стена тумана, очевидно там ветер гуляет вовсю, здесь же, под защитой горных склонов, пока несколько тише. Все же от путешествия к горам на сегодня пришлось отказаться. Вернулись в палатку, куда вскоре приехал и Журавлев, также потревоженный пургой.

Следов зверя он нигде не встретил, лишь видел на полынье двух нерп, но подойти близко не смог, так как лед у краев непрочный, промысловой же лодочки у нас с собою не взято. По берегу в одном месте нашел два довольно больших бревна плавника. Оба свежие, материал, судя по древесине, по его мнению, ель.

Стало быть и здесь «море вскрывается не так уж редко, как показалось по первому впечатлению. И жизнь здесь разнообразная: есть песцы, лемминги, белые совы, растут и цветут разнообразные травы и даже кустарнички. Это лишь сейчас, осенью, перед темной порой, тут мертво и пустынно; весною же, вероятно, будет по другому.

Повеселевший после наших рассказов, Журавлев уже собирается делать здесь заявки на покосы, узнав от меня, что есть предположения ученых о современном смягчении арктического климата. На другой день погода улучшилась. Поехали дальше вдоль берега, здесь идущего на восток.

Через 1 км встретили довольно глубокую лощину речки, прорезающей террасу ущельем до уровня моря. Осмотрев местность, пришли к заключению, что здесь весьма удобное место для продовольственной базы. Оно весьма приметно, а на высоком берегу над речкой снег сдувает, и можно надеяться, что сложенные припасы не будут занесены снегом.

Заехав вверх по речке около ?км, стали лагерем в лощине под защитой крутых склонов. На левом берегу на верху террасы сложили: 68 банок — 204 кг — собачьего пеммикана, 1 бидон с керосином, 1 ящик галет, 1 цинковый ящик патронов, 2 буханки хлеба, положив таким образом начало нашему главному продовольственному депо.

Здесь же на хорее, за отсутствием флагштока, подняли наш советский флаг, салютовав ему трижды из винтовок. Георгий Алексеевич торжественно объявил о присоединении земли к территории СССР и сказал маленькую речь. Все это событие было мною заснято на кино, хотя пасмурная погода не особенно тому благоприятствовала.