Ночью около 4 часов проснулись от страшного лая и воя собак. Особенно дико ревел Шайтан, как будто его уже тащил на завтрак медведь. Пулей вылетели мы из спальных мешков, схватили гут же стоявшие винтовки и выскочили из палатки. Огромный зверь спокойно шагал мимо, метрах в пятидесяти, не обращая внимания на собачий гвалт.

Мяса у нас было достаточно, медведь не питал агрессивных намерений, и мы, не стреляя, любовались на красивое, мощное, полное своеобразной грации животное. Идя вдоль берега, медведь вскоре натолкнулся на остатки своего убитого собрата, спокойно взял в зубы шкуру с неснятым с нее салом и понес ее без всяких усилий, как бумажку, хотя весу в ней было не менее 100 килограммов. На другой день пасмурно по-прежнему, астрономические наблюдения невозможны.

Приходится пережидать, но мы не беспокоимся, так как корма собакам имеется с избытком. По берегу среди гальки кое-где видны обломки полуистлевшего, уже негодного на топку плавника. У мыса Неупокоева он был значительно свежее и количеством больше, чем здесь.

Значит приносит его, главным образом, енисейскими водами, а не ленскими. 13-го туман и низкие облака наконец стало разносить, и наблюдение удалось провести полностью. К вечеру тучи сгустились вновь, но теперь это уже не имело значения. Ночью снова были разбужены диким собачьим ревом. Выглянули из палатки и видим картину: медведь стоит среди собак и нюхает Хорька, который лежит, сжавшись в комок, ни жив, ни мертв. Остальные, вырвав внешний конец прикола из снега (другой привязан к копылу саней), скрутились вокруг в сплошной клубок. Размышлять было некогда. После выстрелов зверь отбежал метров двадцать и упал мертвым. Оказался молодым самцом. По-видимому, зверь подкрался к спящим сытым собакам вплотную, приняв их за нерп, кинулся, избрав за объект охоты Хорька, но в последний момент остановился, пораженный и неожиданным запахом неизвестных ему животных и их видом. В этом состоянии недоумения мы его и застали. 14 мая тронулись в дальнейший путь вдоль восточного берега острова на север. Пеммикана у нас осталось 56 банок, что составляет запас обильного корма на 15 дней. Кроме того, берем еще медвежьего мяса на 3 кормежки. В общем корма должно хватить до фиорда Тельмана, если даже задержит пурга. А там на всем пути до дома у нас разбросаны мелкие депо. Проклятая Ведьма опять сорвалась с привязи. Как это она умудрилась сделать при двух карабинах, — совершенно непонятно. Теперь бегает крутом лагеря в 150—200 м и тявкает непрерывно. Поймать ее дело безнадежное. Оставить тоже нельзя. Все время будет крутиться около упряжек, раздражая всех своим бессмысленным лаем. Взял винтовку и, тщательно прицелившись в стоящий вдали черный силуэт, выстрелил. Собачонку словно что-то толкнуло, но она сорвалась с места и побежала, тявкая как ни в чем ни бывало. «Неужели промазал? — с ужасом подумал я. — Дьявольская скотина! И пуля ее не берет». Но нет. Пробежав шагов десять, Ведьма свернулась и упала на спину. Когда я к ней подошел, она лишь слабо болтала в воздухе лапами. Теперь от Милькиного потомства остался дома один кобелек Макач. Тоже сокровище не лучше Ведьмы. Журавлев его хотел взять в «обучение» и теперь, наверное, уже прикончил. Едем вдоль берега, довольно пологого, но хорошей торной дороге. Километров через двадцать берег стал круче, образуя скалистые обрывы 10—15 м высотою. Торошенные льды поджаты к берегу, оставляя лишь узкую полоску в несколько метров шириною. Пробираемся по снежному косогору забоя, так как ни морем, ни сушей, где лежит много щебня, дороги нет. Сани то и дело кренятся, раскатываются, так что приходится все время бежать рядом, поддерживая то с той, то с другой стороны. С большим трудом прошли 32,3 км и стали лагерем за небольшим мыском, окончательно измученные, и люди и собаки.