Оставалось реализовать эти списки, превратив названия в конкретные предметы. Своего отдела снабжения в Институте Севера не было, и нам пришлось все операции по закупкам делать самим. Но прежде чем приступить к этой работе, мне еще пришлось добиваться откомандирования в экспедицию из Геологического комитета, где я работал. Пока я путешествовал по Северному Таймыру, Геологический комитет реорганизовался, разбившись на ряд научно- исследовательских институтов, и меня автоматически включили во вновь организованный Институт цветных металлов, основываясь, видимо, на прежней моей работе по изучению и разведке полиметаллических руд в Норильском районе.

По возвращении с Таймыра я был назначен ученым секретарем института, что в связи с проведенной в феврале 1930 г. конференцией по цветным металлам загружало работой сверх всякой меры. При первой же попытке намекнуть об уходе в Северо-земельскую экспедицию поднялась буря. Пришлось обращаться за помощью к О. Ю. Шмидту, при содействии которого я наконец и был отпущен.

Это произошло уже в конце апреля. Времени для снаряжения оставалось немного. Скоро моя квартира превратилась в настоящий склад самого разнообразного имущества: тарелки, кухонная посуда, сверла, подпилки, книги, медикаменты и научные приборы лежали всюду по углам, на столах, стульях, дожидаясь своей очереди укупорки.

По мере накопления имущество укладывалось в ящики и фанерные чемоданы, специально заказанные в мастерской походного снаряжения. Каждый ящик затем нумеровался, и к нему составлялась подробная опись положенного, чтобы там, на месте высадки, легко можно было бы во всем разобраться. При укладке старались в ящик класть предметы более или менее однородные по своему назначению.

Наибольшие затруднения при снаряжении происходили с научным оборудованием и инструментами, купить которые было довольно трудно. Приходилось действовать самыми разнообразными путями. Часть мне удалось удержать из снаряжения 'предыдущей Таймырской экспедиции, часть ссудили во временное пользование Академия наук, Гидрографическое управление и другие организации.

Экспедиция всюду встречала самое предупредительное отношение, и постепенно наш научный инвентарь стал собираться. Появились хронометры, буссоли, фотоаппараты, метео и аэрологические приборы. Особенно внимательное отношение мы встретили в Слуцкой аэрологической обсерватории.

Отсюда нас снабдили не только всеми аэрологическими приборами: радиозондом, метеорографом, шарами-пилотами, змеями и всем оборудованием для пуска их, но еще уступили ветровую электроустановку на 1 киловатт мощности и прекрасный радиопеленгаторный приемник Телефункен, хотя директор обсерватории милейший Павел Александрович Молчанов уступал этот приемник не без боли в сердце. Тем временем состав нашей экспедиции окончательно сформировался. Ленинградская секция коротких волн рекомендовала нам одного из лучших своих любителей, ее бывшего председателя, комсомольца Василия Васильевича Ходова, оказавшегося при знакомстве крепким молодым парнем, весьма молчаливым, сосредоточенным и серьезным, несмотря на свои двадцать лет.

Коротковолновое дело он, по-видимому, знает превосходно. Сейчас же по вступлении в состав экспедиции Ходов приступил к закупке необходимого радио и электрооборудования, материалов и к приемке радиостанции.