По рассказам «Земля Визе» представляет низменный, не более 15—20 м над уровнем моря остров, вытянутый в юго-восточном направлении, около 25 км в длину и б—8 км в ширину, сложенный рыхлыми, по-видимому ледниковыми и морскими четвертичными отложениями, судя по доставленным образцам. Мелкие выходы коренных пород представлены песчаниками по облику тунгусского (пермо-карбонового) или даже юрского возраста. Возможно, впрочем, что это лишь крупные валуны. На берегу найдены череп песца, очень старый рог оленя, вероятно унесенного от берега материка с оторвавшимся припаем и здесь погибшего.

Видели довольно свежий след хозяина здешних мест — белого медведя, «ошкуя», как его называют поморы. Прибрежная часть острова занята остатками исчезнувшего ледника, разбитыми многочисленными трещинами, в которых скопилась пресная вода от стаявшего снега. Прыгая через них, выкупались по очереди почти все, так как обтаявшие края трещин были предательски скользки, а ширина доходила до 1 м и более.

Хинин ли, или коньяк помог, болезнь моя прошла, но идти на остров, чтобы выяснить более точно его геологическое строение и происхождение, уже поздно. Сегодня, 15-го утром, судно тронулось дальше в обход острова Визе с севера. Вскоре же за ним льды стали гораздо тяжелее.

Невзломанные ледяные поля площадью до квадратного километра и более окаймлены кромкой свежеторошенных льдов. Кое-где, впрочем, видны разводья, которыми и пользуемся. По мере продвижения на восток ледовая обстановка делается все хуже и хуже.

Очевидно сюда к земле эти льды прижаты северо-восточными ветрами, на которые мы так рассчитывали. Ночью встретили столь сжатый плотный лед, что «хоть лети», но выражению капитана. Решили остановиться и ждать отлива, когда поля хотя немного разведет, и тогда, пользуясь всякими возможностями, будем пробираться к югу на кромку, а там дальше будет видно, как действовать.

Сейчас лишь ясно, что на восток, как хотели идти сначала, пути нет. Около 7 часов начался отлив и, действительно, как предполагал капитан, появились разводья, а ранее их не было совершенно. Тронулись вперед, пробираясь самыми ничтожными лазейками.

Вот здесь-то сказались искусство и опыт нашего водителя В. И. Воронина. Он крутился с судном направо и налево, пролезая между мощными торосистыми полями. Пользуясь малейшей щелью, направлял судно туда, где, казалось, ледяные поля были всего мощнее, ан глядь — под самым носом появлялась, змеясь, трещина, в которую хоть со стоном и скрежетом, но все же проталкивался все дальше и дальше вперед наш «Седов».

Идем очень медленно, не более 5—10 миль в смену. Часть публики уже заговорила о возможности зимовки на судне, затертом во льдах открытого моря. Да и командование, вполне впрочем благоразумно, учитывает эту возможность.

С сегодняшнего дня продовольствие к столу стали выдавать строго по норме, а не широкой, щедрой рукой, как ранее. Начали наблюдать за бережным обращением с меховой одеждой. Впрочем северо-земельцы не унывают.

Зимовка нас не страшит, ведь все равно мы подготовились провести в Арктике минимум два года. Единственное наше горячее желание, чтобы нас высадили на сушу, куда ни на есть, а дальше мы уж сами справимся. Сегодня, 17 августа, еще более тяжелый день.

Все время тараним льды, пользуясь самыми маленькими разводьями. Нередко небольшую перемычку между полыньями шириною 100—200 м приходилось пробивать переменными ходами вперед — назад, используя живую силу судна, в течение 1—2 часов, продвигаясь после каждого разбега лишь на полкорпуса. В общем за день прошли не более 2 миль, то есть 3,6 километра.

К вечеру — по-видимому, из-за сжатия льдов — после одного из разбегов судно заклинилось так, что все усилия выбраться назад задним ходом оказались напрасными.