Пока мы натягивали валенки и полушубки, загремели выстрелы, и, когда выскочили на улицу, дело было кончено. Медведь, оказывается, подошел к метеорологической будке и после выстрелов успел отбежать за 100 метров на лед пролива, где и упал мертвым. Это был крупный самец с пустым желудком. Перед восходом солнца снова начались пурги, как и прошлый год.

Поэтому мы думали, что, по прошлогоднему, не увидим первого появления солнца, но 21 февраля утром ветер стих, прояснилось, и разорванные облака на юге окрасились в восхитительные пурпурные тона, которые становились все ярче и ярче по мере того, как светило поднималось ближе к горизонту. Потом брызнули снопами лучи, показался верхний край, а в полдень солнце взошло уже полностью. Его багрово-красный, холодный диск висел в морозном туманном воздухе минут пять, после чего начался закат, и вскоре все опять погрузилось во мрак, впрочем, на этот раз, лишь до завтра.

У Голомянного открытой воды по-прежнему много. На- днях ездившие туда Ушаков и Журавлев добыли там трех нерп. У одной в брюхе оказался вполне сформировавшийся, покрытый белой шерстью жизнеспособный плод, длиною около 40 сантиметров.

До родов, по мнению охотников; оставалось не более двух недель. По пути к дому Ушаков в темноте свалился с обрыва острова на морской лед. К счастью, обрыв оказался невысоким, метра три и «летчик» отделался лишь ушибами.

Сейчас ходит по комнате, потирая бока и спину. Собаки тоже все целы, только бедного Анату стукнуло, должно быть, передком саней, он еле ходит, волоча задние ноги. Наши намереваются уже забрасывать первую партию пеммикана к мысу Кржижановского или несколько дальше, примерно километров на сто от дома.

Пока выезд тормозится пургами, которые после восхода солнца дуют почти непрерывно. Особенно сильный шторм разразился 29 февраля ночью. При морозе до —35° скорость северного ветра далеко превышала 20 м/сек.

, так что против него идти было совершенно невозможно. Моментально захватывало дыхание, лицо покрывалось ледяной корой. Такая вакханалия продолжалась трое суток.

Это, пожалуй, самая свирепая пурга за все наше пребывание на Северной Земле. После пурги, надеясь на вероятную полосу затишья, наши уехали на двух упряжках, использовав всех собак, какие только могут везти. Взяли 110 банок пеммикана, кроме расходного продовольствия.

Через день после их отъезда пурга возобновилась снова. И опять с севера, и опять при тридцатиградусном морозе. Как-то нашим путникам приходится в палатке, тяжеленько должно быть.

Впрочем по опыту известно, что со стороны все кажется труднее и страшнее. На вторые сутки стало, наконец, тихо. Установилась ясная морозная погода при температуре около —40°.

Ушаков с Журавлевым вернулись только на шестой день. Груз с трудом довезли лишь до мыса Кржижановского, где и сложили 78 банок пеммикана для собак. Почти все время дула поземка, забивавшая собакам глаза и тем страшно мешавшая продвижению.

Сильная пурга с севера захватила путников на морском льду несколько южнее наших островов. От нее они отсиживались в палатке трое суток, все время опасаясь, что льды оторвет, так как ветер дул отжимный, а в море нынче льды непрочные и много открытой воды. Из собак на вчерашнем стане бросили Козла, у которого разбились ноги.

Они у него были сильно повреждены еще в последний весенний маршрут, а теперь раны открылись вновь. Очевидно на дальний маршрут он будет не годен. Жаль, это очень усердная, сильная собака.

С трудом дошли, так как плохи ногами и слабы, Архисилай, Корнаухий и Мазепа, тоже из поврежденных весною. Еле добрались и Аната со Штурманом из числа Ушаковских летчиков. Особенно плох первый.

После дороги у него почти парализовались задние ноги, и он с трудом может ходить.