Пройдя 43,4 км, остановились на мысе Анучкина для определения очередного астрономического пункта. Это немного рано после мыса Берга, но конфигурация берега и здесь гораздо сложнее и расчлененнее, чем показано на старой карте гидрографии. Кроме того мыс — место весьма приметное, как бы самою природой предназначенное для пункта. 16-го поехали дальше. Берег, довольно высокий, каменистый, сложенный по-прежнему интенсивно дислоцированными метаморфическими сланцами, идет почти прямо на юг. Вглубь острова на запад тянется сначала морская терраса шириною 3—5 км и высотою около 50 м над уровнем моря. Далее за ней поднимаются скалистые обрывы коренного берега высотою 200—300 м, расчлененные долинами, по которым сползают языки глетчеров, здесь почти везде кончающихся слепо сразу же при выходе на террасу. Внутренняя часть острова имеет сглаженный мягкий рельеф, занята фирновыми полями и ледниковым куполом, отпрысками которого и являются долинные глетчеры. Вдоль берега идет цепь мелких скалистых островков. Впрочем, один из них довольно большого размера, около 2Уз км в ширину и 10 км в длину. Он расположен на месте мыса Арнгольд старой карты, которого, таким образом, не существует. Заезжаем в залив или пролив Шокальского. Что-то сулит он нам? Погода испортилась, туман, холодный сырой норд-ост, временами густой хлопьями снег. И вдруг совершенно неожиданная встреча. Впереди из снежной пелены вынырнули два темных, таких знакомых птичьих абриса. Круглое плотное тело, мощные крылья и длинные шеи. Да ведь это гуси! Мы не верим своим глазам. Гуси... здесь... на Северной Земле... В царстве мертвых скал и льда, да еще сейчас, в такую мерзкую погоду. Не может быть! Но факт остается фактом. Это гуси-казарки несомненно. Птицы низко и тяжело пролетели над нами и скрылись к северу в густой сетке лепящего снега. Значит, нужно ждать скорого наступления интенсивного таяния. Едва ли данная пара будет единственной. Наиболее вероятно, что это передовые разведчики, за которыми через несколько дней последует массовый прилет. Дробовое ружье и патроны у нас с собой взяты, значит молено рассчитывать на гусиный суп. Лагерем остановились в 5 часов, пройдя за переход 50,4 км по плотной, очень торной, легкой для собак дороге. Самим же пришлось тяжеловато. Более 14 часов непрерывной напряженной работы со съемкой, ходьбой и лазанием по горным обнажениям утомят хоть кого. На восток километрах в тридцати видны гористые склоны уже противоположного берега. Они так же, как и наш, идут прямо на юг, продолжаясь до пределов видимости. Схождения берегов пока не заметно, так что, вероятно, здесь лежит пролив, а не залив. Горы Толмачева, показанной на старой карте, нигде что-то не видно. Вероятно это был оптический обман вследствие рефракции, которая в Арктике может ввести в заблуждение даже очень опытных людей. Гуси не обманули. Днем температура +5°, несмотря на пасмурную погоду. Снег раскис, превратившись в мокрую кашу, которая уже не держит саней. Теперь надежда только на ночные заморозки. Хорошо, что идем по морскому льду и пересекать землю вторично вероятно не придется. Ночью подморозило, и, пользуясь этим, удалось проехать 32,8 километра. Теперь окончательно нет сомнения, что мы едем по проливу. Восточный берег отстоит километров на двадцать — двадцать пять и идет все так же неуклонно на юг. Наша сторона у места стоянки изменила направление с южного на юго-западное. Поэтому здесь необходимо определить астрономический пункт. На гранитных скалах у лагеря гнездятся белые ледяные чайки, как снег облепившие каменистые обрывы. На глине у журчащего ручья спугнули стайку гусей уже штук двадцать, но дробовое ружье было в санях, и птицы благополучно улетели.