Розовые чайки (Rhodostethia rosea) принадлежат к семейству крачек и отличаются восхитительной бледнорозовой окраской. Они встречаются только в арктической области, и то весьма редко. Их видел лишь Нансен в районе северной части Земли Франца-Иосифа в период его зимовки с Иогансеном, несколько штук убила экспедиция Пайра и единичный сомнительный экземпляр наблюдал Джексон на мысе Флора. С. Бутурлин обнаружил их гнездовье в устье реки Колымы.

Это пока единственное место, где оно установлено с достоверностью. Прилетевшая стайка состоит из 20—25 штук взрослых индивидов. Они крутятся все время около скалистого мыса вблизи нашей базы, где прибоем очевидно выбрасывает различных мелких животных и, может быть, мелкую рыбешку.

Когда очередной вал, прибоя, отступая, обнажает прибойную террасу, можно наблюдать, как чайки наперебой бросаются на отливающую воду и что-то ловят. Вместе с ними крутятся и моевки, — вид чаек, в районе наших островов весьма обыкновенный. К сожалению, ни одного экземпляра розовой чайки добыть сегодня не пришлось.

Порох и дробь еще не достали, они лежат в одном из ящиков, как назло где-то в середине штабеля, а стрельба из винтовки этих быстрых и вертких на лету птичек, конечно, была безрезультатна. Юго-западный ветер пригнал льды, впрочем, довольно разреженные, а вместе с ними появился и зверь, исчезнувший было за последние дни. Сегодня убили 5 нерп и 2 зайца, причем всех благополучно достали.

Ящик с охотничьими принадлежностями, наконец, разыскался, наготовили дробовых патронов, но розовые чайки исчезли, как только юго-западный шторм сменился довольно свежим нордом. Чрезвычайно досадно! Онегу кругом лежит уже порядочно, местами надуло сугробы до полуметра и более, на ровной же поверхности лежит слой сантиметров в пять.

Решили попробовать собак. Ушаков, хорошо изучивший восточно-сибирскую упряжку, запряг по этому методу. Сбруя и сани у нас имелись, они прибыли с Дальнего Востока, а центральный тяговой ремень «потяг» сделали из зайца, вырезав его из снятой чулком шкуры.

Последняя режется по спирали, так что из кусков получается, примерно, 20 м отличного, необычайной крепости ремня толщиною и шириною около сантиметра. Прочность его, по словам Журавлева, такова, что свободно удерживает взятого на гарпун раненого моржа, развивающего, я думаю, в это время тяговое усилие до 2—3 тонн. К такому центральному потягу и прикрепляются собаки цугом попарно, симметрично по обе стороны.

Две передние собаки являются передовыми, но одна из них считается главной и несколько выдается вперед. Управление производится только голосом. Передовыми Георгий Алексеевич взял Варнака и Мишку, являющихся одними из лучших во всей своре.

Варнак, пожалуй, был самым сильным' и крупным псом. Когда мы как-то из любопытства взвесили его, он потянул около 50 кг (49,7). Мишка же отличается большой сообразительностью. На пароходе он прежде всех устроился около камбуза, где очень быстро научился попрошайничать.

Когда ему говорили: «а ну-ка, Миша, повой» или просто: «Миша, повой», он становился говорившему передними лапами на грудь и начинал протяжно и просительно подвывать, за что и получал, конечно, соответствующую мзду. Этим он снискал себе всеобщую популярность, кроме, впрочем, Журавлева, который его презрительно называл «подхалим». После нескольких неполадок упряжка пошла вполне удовлетворительно, и на ней Ушаков налегке вполне благополучно доехал до конца нашего острова и вернулся обратно.