Уложив накануне в сани весь маршрутный груз и привязав заблаговременно собак, так как ловить некоторых бегунов не так-то просто, на другой день, 1 октября, утром выехали в свой первый рекогносцировочный маршрут. Вожатым впереди Ушаков, как и полагается начальнику, за ним Журавлев и последним я. В каждых санях то 12 собак. В моей цуговой упряжке передовыми Колыма и Осман, далее следуют попарно Песец и Серка, Хорек и Корнаухий, Старик и Кривой, Гришка и Буйвол, Лиса и Аната. Из них лишь Гришка и Буйвол крупные и сильные собаки, остальные, особенно задние, мелковаты.

Последние, вдобавок, и ленивы, почему и запряжены сзади, где их можно легко достать «уголовным преследованием» в виде хорошего сыромятного кнута. Хорей я не беру, так как руки должны быть свободны для производства записей и зарисовок пути. На санях у меня погружено 36 банок собачьего пеммикана — 108 кг, 1 ящик галет — 27 кг, палатка с палками станка — 40 кг, ящик с научными инструментами — 42 кг, мешок со спальными принадлежностями и запасной одеждой — 20 кг, винтовка с 100 шт.

патронов и лыжи — 10 кг, мешок с фото и киноаппаратом около 8 кг. Итого 225 килограммов. Считая еще меня и сани, это составит около 350 м, или, приблизительно, по 30 кг на собаку.

Остальные сани погружены примерно также. От дома тронулись в 13 часов, распростившись с Ходовым, который на это время остается один в компании с 7 оставшимися собачьими инвалидами. Трое из них помяты в разное время медведями, остальные слабы и стары, чтобы идти в маршрут.

Взяв курс по льду вдоль пролива между нашим островом и Средним, доезжаем до его северо-западной оконечности, поворачиваем на восток-северо-восток туда, где должна лежать Северная Земля. Льды здесь всюду многолетние, невзломанные и, по-видимому, мало торошенные, так как поверхность почти идеально ровная. Лишь кое-где видны невысокие округлые бугры обтаявших за летнее время торосов.

Снег плотный, уже утрамбованный пронесшимися недавно пургами. Лежит слоем в 5—10 мм поверх не вполне стаявшего прошлогоднего, превращенного летним теплом в фирн. Последний теперь смерзся и плотен, как лед.

В общем дорога идеальная, так что даже наши еще не тренированные ожиревшие собаки идут совсем легко. Пройдя по такой дороге 18 км, разбили лагерь в 19 часов, так как наступили уже сумерки. Палатку прикрепили к копыльям подвинутых саней, собак не отпрягали и не кормили, так как они были хорошо кормлены еще вчера на базе, да и жиру на них порядочно.

Пусть попостятся, это им только полезно. Ночью начавшейся с севера пургой нашу палатку завалило снегом почти до верха, тем более что она стояла неправильно — боком к ветру, а не задней тыловой стороной. Несмотря на сравнительно теплую погоду, всего около —15°, спать в мешке было холодновато.

Сшит он плохо, в швы везде дует, капюшона сверху нет, приходится спать, закрывшись с головой, вследствие чего влага конденсируется внутри и мешок 'обледеневает. Надо зимою непременно перешить его радикальным образом, иначе во время длительных маршрутов весною придется плохо. К утру погода, к счастью, стихла, так что можно ехать дальше.

Моя нарта, стоявшая с наветренной стороны палаши, оказалась занесенной до самого верха. Основательно пришлось потрудиться, прежде чем удалось ее откопать захваченной про запас железной лопатой. Собак не видно ни одной.

Многие лежат под снегом в 10—12 см. Зато не слышно обычного рычанья и драк, которые так часто вспыхивали в обычное время на базе.