Ушаков с Ходовым понемногу принялись за уборку. Сейчас моют с мылом выкрашенные в белую краску стены и потолок в доме. За зиму они изрядно подзакоптели и от ламп и от табаку. Журавлев почти все время пропадает на Голомянном.

Собак теперь много, и он может ездить сколько и куда захочется. Вот и отводит душу. В лагуне появилась вода и начала подтапливать мой кабинет для научных занятий — магнитную будку.

Пришлось в срочном порядке копать через снежный забой в горле лагуны канаву, чтобы спустить воду в приливную трещину. Дорога очень испортилась, на морском льду вода и снег вместе и порознь, повсюду в больших порциях. Ездить невозможно, нужно ждать, когда снег стает, а вода сбежит в полыньи и прибрежные приливные трещины.

Журавлев по случаю распутицы засел дома. Бреет сало с белушьих шкур и складывает его в порожние бочки из-под керосина и бензина. Погода ясная и теплая, почти все время держится + 2° - 3°. Пользуясь этим, между домом и радиостанцией 'наверху острова натянули тросы и развесили на них сушить медвежьи шкуры.

Зрелище получилось весьма внушительное, так как их набралось более 70 штук. Всего же, считая медвежат и добытое в маршрутах, нами убито около сотни медведей. Июль.

Погода по-прежнему на удивление ясная, солнечная и теплая + 3°, -Н 4°. «Как в Крыму», шутим мы и ходим по-летнему без шапок в одних рубашках. Снег исчезает прямо на глазах. На острове его уже нет, да и на морском льду тоже остается немного.

Зато воды разливанное море. Сегодня днем, выглянув из окна дома, увидел идущего по льду пролива от острова Среднего крупного медведя. Подпустив его шагов на полтораста, дружным залпом положили зверя на месте.

Это наш сотый по счету медведь. Оказался крупным и жирным самцом. К половине июня вода со льда начала быстро сбегать и скоро опять стало возможно ездить.

. Ушаков с Журавлевым по этому случаю уехали на «дачу» на Голомянный, я же засел срочно за вычисления астрономических пунктов, так как телеграмма с эфемеридами из Ленинграда, наконец, пришла. Охотники вернулись через три дня. Убили моржа одиночку, двух гусей казарок и гагу самца.

Закончив вычисление астрономических пунктов, которых нынешний год было немного, — всего 5, поехал, чтобы от: дохнуть от кабинетной работы с Журавлевым на охоту на Голомянный. На льду пролива воды почти не осталось. Много нерпичьих продухов, около которых спят, пригревшись на солнышке, нерпы.

Одну из них, зазевавшуюся, мимоходом застрелил Журавлев, «прихватить на корм собакам», по его словам, хотя мяса на Голомянном лежит наверное уже не меньше двух тонн. Такова уж его ненасытная охотничья натура. Пропустить добычу он не может, это свыше его сил.