Я занимаюсь изготовлением термосов для хронометров и радиобатарей в маршрут. Термоса состоят из металлических с двойными стенками ящиков, куда наливается горячая вода. Ящики помещаются в деревянные футляры с двойной теплоизоляцией оленьими шкурами и войлоком. Испытания термоса для хронометров показали, что за сутки пребывания на морозе при —30° температура в нем упала лишь на 18° (с +40° до +22°).

Подогрев воды на примусе прямо в жестяном ящике, вынутом из чехла, занял всего 4 минуты, — значит, и керосина на это потребуется очень немного. Можно надеяться, следовательно, что температурные условия, в которых будут находиться хронометры в пути, окажутся благоприятными и обеспечат равномерность хода, что существенно для точности астрономических наблюдений. В термосы радиобатарей вода будет наливаться только при приеме сигналов времени, да и то, надеюсь, лишь в сильные морозы.

Морозная ясная лунная погода вскоре сменилась пасмурной и пуржливой. Температура поднялась до —20° и еще имеет тенденцию к повышению. Пожалуй, нашим к Серпу и Молоту съездить не удастся.

Луна уже на ущербе и скоро скроется совсем. Впрочем, недолго уж осталось ждать и рассвета, а там дни начнут прибывать с курьерской быстротой, как они убывали осенью. В половине января пурги кончились.

Вновь началась полоса штилевой ясной погоды. Морозы установились до —40° и ниже. Днем в полдень уже ясно различимая заря.

От дома на юг на фоне медно-зеленого неба отчетливо видны абрисы ветряка и радиомачты, но крупные, до второй величины, звезды все еще горят по-прежнему ярко. Мясо для собак почти на исходе. Милины щеночки постарались.

Журавлев их клянет на чем свет стоит: «У, вражья сила, чтоб вас разорвало!» Начинаем кормить собак пеммиканом. Сегодня, например, дали на 35 собак 7 банок, или 21 кг, то есть по 0,6 кг на каждую.

Остатки мяса необходимо беречь для подкорма перед санными поездками. Доступ «вражьей силе» в амбар воспрещен, лаз снизу забит и щенки посажены на общесобачью полуголодную норму. Обычно кормим собак к вечеру.

Журавлев одевается, берет фонарь и отправляется в мясной амбар. Здесь на чурке топором рубится суточная порция на куски весом около ? кг каждый с расчетом, чтобы на собаку пришлось 1—2 куска.

Как только заслышится тюканье топора, собаки в загородке поднимают гвалт. Находящиеся вне окружают открытую дверь амбара, выражая свое нетерпение тявканьем, но ни одна не рискует сунуться к мясу. Добрая плеть из заячьего ремня тут уже под рукой, а суд у Журавлева скор и беспощаден.

Нарубленное мясо складывается в корзину, двое относят его в загородку. Здесь часть разбрасывается по полу, а часть раздается вручную, так сказать персонально, наделяя более питательными, без костей, кусками слабых, почему-либо истощенных, или много работающих. Любимцам, а они есть у всех нас, также перепадает кое-что лишнее.

Всякие ссоры, тем более драки, попытки воровства и грабежа друг у друга пресекаются в корне самым решительным образом, собаки это знают, и обычно каждая, за исключением неисправимых грабителей, ест сосредоточенно свой паек, не обращая внимания на других. После долгого перерыва Журавлев снова начал ездить по капканам. Сегодня, 19-го, он снова привез песца.

Это уже по счету двадцатый. Медведей же добыто за все время 14, причем в декабре 1, а сейчас, в январе, пока ни одного. Море кругом замерзло, и зверь в поисках корма откочевал южнее, где больше открытой воды и держатся нерпы.

Едва ли следует ждать появления медведей у нас ранее марта. Ночью, 21-го, слышали передачу Ленинградской радиостанции, устроенную Институтом Севера для Земли Франца- Иосифа. Из речи В. Визе узнали ряд интересных новостей.

В связи с международным полярным годом в 1932 году предполагается постройка станций на мысе Челюскина и острове Уединения.