Вначале путь был сносен, но, пересекая неглубокую бухту, куда край ледникового купола подошел вплотную, мы попали в трудное положение. Сбегавшая от таяния снега с купола пресная вода настолько разъела морской лед, что превратила его в кружево. Сперва мы этого не замечали, полагая, что кругом стоящие лужи — это лишь вода в впадинах неровностей. Разобрали же дело только, когда заехали на узкий перешеек между двумя полыньями.

Всмотрелись — и ужаснулись. Кругом сплошные дыры, так что от льда сохранились лишь узкие перемычки, которыми мы пробирались. В месте остановки лед настолько тонок, что вибрирует от тяжести шагов.

Как мы до сих пор не провалились, — совершенно непонятно. С большими предосторожностями, пятясь задом, так как развернуться здесь уже невозможно, выбрались на более безопасное место. Лагерем стали на мысу, проехав за день 26,2 км, цифра для нас теперь небывалая.

На следующий день, с трудом перебравшись через заберег на морокой лед, тронулись дальше. Лед здесь многолетний, ранее торосоватый, а теперь сильно бугристый с массой впадин, заполненных водой. В некоторых местах водная поверхность занимает до 94 всего пространства.

Как ни выбираем дорогу, по перешейкам все же во многих местах приходится перебираться в брод. Собаки то-и-дело всплывают, так что их приходится вытаскивать. Ледник снова подошел вплотную к берегу, но, помня вчерашний случай, держимся от него подальше.

У мыса край купола отвернул вглубь острова, сбегавшие здесь с него многочисленные ручьи образовали столь обширный заберег, что перебраться через него можно только на лодке. Поэтому лагерем пришлось стать на весьма ненадежном месте—на снеговом забое у подножия ледниковой стены. На другой день, прежде чем ехать, отправились в пешую разведку.

Ледник здесь образует отвесную стену метров десять-пятнадцать высотою. За зиму, а может быть за ряд зим, этот уступ от поверхности купола до морского льда занесло снегом. Сейчас снеговой забой осел и от купола отошел, отделяясь от него рядом глубоких трещин, заполненных водой.

Впрочем, трещины эти выклиниваются, заходят друг за друга. Кое-как лавируя по узким перешейкам, мы все же ухитрились пробраться на купол. Перед нами открылось обширное пространство морского льда, сплошь залитого водой, которую прижало к берегу последними юго-западными прижимными ветрами.

Соваться сюда нечего и думать. Оставалось одно — обойти трудный участок сушей, хотя снега там и не было. Рекогносцировка здесь выяснила, что перетащиться по земле нужно километров пять, причем придется перейти три речки.

На устьях при выходе в море они образовали обширные дельты, разбившись на десятки рукавов среди своих конусов выноса. Брод тут есть везде. Глубины не превышают 0,7—1,0 м, и только третья речка несколько глубже.

Выше по течению речки текут в овражистых ущельях, образуя глубокие потоки, переправа через которые невозможна. Далее к северу за устьями речек на морском льду воды меньше; через заберег в одном месте можно перебраться.