Напившись чаю и подзакусив, откопали собак, наладили упряжки и в 10 часов тронулись далее по прежнему курсу. К полудню стало яснее, выглянуло солнце, и впереди, куда идет наш путь, открылись две отдельные столовые возвышенности высотою порядка 200—300 метров. Что это, обособленные ли острова, или сплошная земля, — сказать пока невозможно. Решили ехать на крайнюю слева, то есть северную возвышенность.

Несколько позже влево от курса, на севере, показалась низменная земля, кое-где с еще голым, не покрытым снегом берегом. Вернее, его сдуло за предыдущую пургу. Не разбивая палатки, сделали в 16 часов небольшой привал, напились чаю, собакам дали по небольшому куску мяса и вскоре тронулись дальше.

Теперь в бинокль уже ясно видно, что слева от нашего курса лежит, по-видимому, сравнительно низменный остров, а впереди сплошная коренная земля с возвышенностями, которые мы заметили еще утром. К вечеру снова стало пасмурно, и вследствие начавшихся сумерек и ухудшившейся видимости пришлось остановиться на ночлег, недоезжая земли еще километров 15—20. День 3 октября наступил ясный, солнечный и тихий.

Столовые возвышенности видны совершенно отчетливо. Перед ними расположена ясно выраженная терраса, берег которой уходит на север и юг из пределов видимости. Теперь уже нет сомнения, что это Северная Земля.

Возвышенность, на которую едем, назвали горой Серпа и Молота, следующую справа, к югу, горой Сталина и третью, наиболее южную, показавшуюся недавно, горой Калинина. Дорога вблизи земли стала хуже. Нанесенный снег рыхл и сух, как песок.

Местами бродно. Собаки идут тяжело, часто приходится вскакивать и помогать тащить. Низменная земля слева идет все время параллельно курсу километрах, вероятно, в шести-восьми от него.

На ней в глубине видна весьма пологая куполовидная возвышенность, 'может быть ледниковый щит, а может быть сглаженная древним ледником возвышенность из коренных пород. Первое, впрочем, наиболее вероятно, уж очень гладки и мягки абрисы, нигде не видно и изломов, нигде нет черных пятен — незанесенных снегом скал и обрывистых склонов, которые непременно должны были бы присутствовать в случае коренных пород. Столовые возвышенности большой земли, куда едем, расположены более или менее обособленно, их наружные, обращенные к берегу, северные и западные склоны круты, местами обрывисты, внутренние пологи, незаметно сливаясь с общим рельефом.

Ближе к берегу дорога стала лучше, а то мы уже стали беспокоиться: по такому пути, какой был, далеко не уйдешь. Проехав километров шесть, нашли изгрызенную — конечно, песцами, больше здесь некому — нижнюю челюсть медведя, а километрах в двух-трех сухую головку желтого альпийского мака. Стало быть не такая она уже безжизненная, эта Северная Земля.

На снегу видны кое-где красные полосы, принятые мною за «красный снег». Это явление широко распространено на севере, оно обусловлено массовым развитием особых одноклеточных водорослей характерного пурпурного цвета. Однако при ближайшем рассмотрении в данном случае окраска оказалась обязанной не им, а частицам красной пыли, принесенной восточными ветрами с земли.

Такой цветной снег был замечен еще утром, то есть километрах в пятнадцати от берега, а километрах в 8—6 он занимает местами сплошные площади в несколько гектаров. Лагерем остановились у подножия невысокого отлогого берега. Судя по плотному утрамбованному снегу и мощным застругам, от гор с востока здесь дуют сильные ветры, почему свою палатку сегодня мы укрепили особенно хорошо.

В общем от дома, согласно показаниям одометра, проехали 68,98 км, а от конца острова Среднего 55,28 километра. Таким образом в данном месте Северная Земля оказалась отстоящей от островов С. Каменева, примерно, на 50 км по прямой. Собак после трудной дороги накормили хорошо, дав трехкилограммовую банку на 4 пса, то есть по 750 г на каждого.